Мы уже прошли половину трудного и тяжелого пути пересекли границу Якутии и Магаданской области. Сусуманский район, где то там у гор пос.Адыгалах. Когда то перевалочная база для осужденных, место куда свозили в приемный пункт намытое золото с маленьких золото копательных артелей, потом поселок Дорожников, сейчас место где живут два отшельника из близ лежащего пос.Мяунджа. Безлюдный и печальный, уже почти полностью слившийся с природой. Когда люди покидают жилище, дома и вещи попросту умирают.
Мы уже прошли половину трудного и тяжелого пути пересекли границу Якутии и Магаданской области. Сусуманский район, где то там у гор пос.Адыгалах. Когда то перевалочная база для осужденных, место куда свозили в приемный пункт намытое золото с маленьких золото копательных артелей, потом поселок Дорожников, сейчас место где живут два отшельника из близ лежащего пос.Мяунджа. Безлюдный и печальный, уже почти полностью слившийся с природой. Когда люди покидают жилище, дома и вещи попросту умирают.
Проехав несколько километров уже почти по совсем заросшей дороге, мы пересекаем горную речку Аркагала , моросит мелкий уже затянувшийся на несколько дней дождик. Наскоро проезжаем в глубь поселка и решаем сделать лагерь на берегу реки.
Проехав несколько километров уже почти по совсем заросшей дороге, мы пересекаем горную речку Аркагала , моросит мелкий уже затянувшийся на несколько дней дождик. Наскоро проезжаем в глубь поселка и решаем сделать лагерь на берегу реки.
Вечер был красивым и уже почти перестал моросить дождь, мы приготовили еду и провели почти всю ночь у костра озираясь на темные бойницы заброшенных домов, прислушиваясь к каждому скрипу доносящемуся из далека эхом.
Вечер был красивым и уже почти перестал моросить дождь, мы приготовили еду и провели почти всю ночь у костра озираясь на темные бойницы заброшенных домов, прислушиваясь к каждому скрипу доносящемуся из далека эхом.
Смотровая вышка казалась зловеще башней надсмотрщика, темное пасмурное небо на закате окрашивалось то в малиновый то в свинцовый цвет. Казалось что поселок был разбужен гостями и наблюдал со стороны распахнутыми форточками. Усталость от пройденного пути добавляла гнетущего настроения, начал опять моросить дождь и мы улеглись спать в палатку. Утро вечера мудренее.
Смотровая вышка казалась зловеще башней надсмотрщика, темное пасмурное небо на закате окрашивалось то в малиновый то в свинцовый цвет. Казалось что поселок был разбужен гостями и наблюдал со стороны распахнутыми форточками. Усталость от пройденного пути добавляла гнетущего настроения, начал опять моросить дождь и мы улеглись спать в палатку. Утро вечера мудренее.
Утром взобравшись на ветхую башню я сделал несколько панорам с видом поселка, солнышко пригревало и августовский день в поселке заиграл добрыми красками.
Утром взобравшись на ветхую башню я сделал несколько панорам с видом поселка, солнышко пригревало и августовский день в поселке заиграл добрыми красками.
Дорога по которой мы вчера проехали заполнилась огромными лужами в которых плавало суровое Магаданское небо, стоял непрекращающийся писк комарья.
Дорога по которой мы вчера проехали заполнилась огромными лужами в которых плавало суровое Магаданское небо, стоял непрекращающийся писк комарья.
НАРОД И ПАРТИЯ – ЕДИНЫ!. Лозунг когда то объединяющий и звучавший призывно выглядел беспомощно на развалившемся клубе, который уже совсем зарос деревьями. Место куда приходили люди посмотреть кино, потанцевать или выслушать на собрании УКАЗ Партии сейчас выглядел как промокший и брошенный котенок.
НАРОД И ПАРТИЯ – ЕДИНЫ!. Лозунг когда то объединяющий и звучавший призывно выглядел беспомощно на развалившемся клубе, который уже совсем зарос деревьями. Место куда приходили люди посмотреть кино, потанцевать или выслушать на собрании УКАЗ Партии сейчас выглядел как промокший и брошенный котенок.
Адыгалах 2009
Адыгалах 2009
продолжение следует...
продолжение следует...